Обитаю я с разными тварями На сухом, перемолотом корме. Нет ни бурь в этом мире заштиленном, Ни ветров, ни волны, ни течения… Прудовик, щеголяя извилиной, Излагает свои поучения. И по долгу моллюска–мыслителя Говорит не спеша, с выражением, Что вся истина — в этой обители, А всё там, за стеклом, — отражение. Что и кит на морях растревоженных И любой головастик Жить хотели бы так же ухоженно, Но не всем суждено это счастье! Шевелю плавниками я, слушаю… Но стучит в моём рыбьем сознании Мысль о том, что, наверно, не лучшее Это наше стеклянное здание. Что–то есть в этом доме искусственное, Подчинённое чьим–то капризам… Если б знать! Но, закончив напутствия, Наш мыслитель глядит в телевизор.

«На наш век хватит…»

— На наш век хватит! — Молвил прадед И стал рубить леса не глядя. — На наш век хватит! — Молвил дед И закоптил весь белый свет. — На наш век хватит! — Молвил сын И вылил в речку керосин. — На наш век хва… — Открыл рот внук, Дохнул и обмер. Всё. Каюк!

Охотник

Кошмарный сон охотнику приснился: Стоит он посередь лесной поляны, А вкруг поляны — девятнадцать ёлок. Под каждой ёлкой — по большому зайцу… — Где ж тут кошмар? Удача! Знай пали! — Попробуй только! Девятнадцать зайцев! У каждого из зайцев по двустволке,